Просторный двор, охранник у ворот, оборудованный пляж с навесом неподалеку. Во дворе разбиты два больших шатра. В одном — рассортированные детские и взрослые вещи, в другом оборудован походный храм. Экран прямо на школьной стене — по вечерам здесь показывают кино, напоминающее о прежней мирной жизни. Несколько мальчишек лихо носятся на велосипедах наперегонки, две девочки тихо беседуют, баюкая кукол, малыш с грустным взглядом пугливо прижимается к маме. Мы приехали в село Волосское на Днепропетровщине, в центр временного пребывания беженцев, организованный местным священником Андреем Пинчуком.

— Все это — благотворительность, никакой помощи государства, — объясняет Светлана Подирякова, комендант лагеря, сопровождая нас по территории.

— Как и когда все это началось?

— В первых числах июня. Люди хотели выбраться. У кого есть родственники — направлялись к ним. У кого есть деньги — выезжали и самостоятельно снимали жилье, кто-то даже отдыхать отправился. У остальных такой возможности не было. Искали места, где их могут принять. Часто с такой просьбой обращаются в храмы, зная, что там не откажут.

Когда начали звонить нам, мы решили развернуть этот центр на базе сельской школы. Отец Андрей давно занимается благотворительностью, он пришел к директору школы, получил его согласие, выступил с инициативой перед местными депутатами, те поддержали создание центра.

Светлана ведет нас по зданию, показывая столовую, штаб, игровую в холле.

— Вот здесь у нас две комнаты занимает донецкий Дом матери и ребенка. 9 мам, 9 малышей до года и трое детей постарше. Эти мамы — сироты, девочки с трудными судьбами, у них ни родителей, ни родственников, ни жилья. Вот у этой четверо детей, две двойни — трехлетние и трехмесячные мальчишки. В Донецке им помогает фонд, построили для них два дома. В одном живут мамы с детьми до полутора лет, в другом — постарше. Приехали к нам позавчера ночью, когда начались проблемы в городе, — деваться им было некуда.

Грубо говоря, наш центр — это перевалочная база. Мы людей принимаем, обычно они находятся у нас от суток до четырех, пока ищем, куда их пристроить на «постоянное-временное» пребывание, на месяц-два, сколько будет необходимо. А вот эти донецкие мамы будут жить у нас, потому что перевозить их проблематично, да и пристроить куда-то с такими маленькими детьми непросто.

— А куда обычно пристраиваете?

— Многие семьи в Днепропетровске берут к себе. Некоторым снимаем жилье даже тут, в Волосском. Буквально вчера семья — две сестры с мужьями и ребенок — перебралась в село. Возвращаться не планируют, просто некуда.

— У вас тут только мамы с детьми?

— Было двое пап, сейчас их у нас семь. Семьи из Донецка, которые приехали сами, своим ходом.

— Кто помогает центру?

— Сначала это были прихожане отца Андрея. Потом подтянулись и другие — банки, фонды, депутаты, жители Днепропетровска и области. От одного из благотворителей мы получили 7 стиральных машин, от другого — 4 бойлера. Отец Андрей расскажет подробнее. Еще до открытия лагеря волонтеры привезли столько необходимых вещей, что склад переполнился. Помогали и деньгами.

Неравнодушная Днепропетровщина

— Как к вам добираются? Самостоятельно?

— Немногие могут добраться сами, часто отправляем за желающими автобусы. Заказываем транспорт и вывозим людей централизованно. Тех, кто приезжает поездом, встречают волонтеры и на своих машинах доставляют сюда. Прибывающих регистрируем, поселяем, выдаем все необходимое. Но первым делом, конечно, стараемся покормить. Питание у нас четырехразовое.

Приехала женщина с дочкой и внуком, поставила сумку во дворе на лавку. Позвали ее в штаб, она спрашивает: «Мне сумку брать? В ней все, что у меня осталось, — ключи от квартиры, которой, скорее всего, уже нет, наши документы и ноутбук».

Таких переселенцев мы тут же отправляем на склад, у нас есть практически все необходимое — от зубной щетки до детского питания и памперсов. Детей обязательно осматривают врачи, с детьми и взрослыми работают психологи-волонтеры. Конечно, среди приезжающих разные люди. Есть те, кто стесняется получать бесплатную помощь. А встречаются и такие, кто ходит на склад по 30, 40 раз, выбирая, что бы еще взять.

Минуем оборудованные во дворе душевые. Полотенца, шампунь и прочее выдают на месте. Горячая вода поступает из бойлеров, установленных во временной прачечной. Барабаны стиральных машин вращаются беспрерывно, белье сохнет во дворе.

 

Временный быт

 Временный быт

Все это время по территории, словно метеор, носится Марк — приемный сын отца Андрея (Андрей — папа-воспитатель детского дома семейного типа, у них трое своих детей и 7 приемных). «Я здесь занимаю несколько должностей сразу — и начальник пляжа, и дежурный по штабу, и помощник коменданта», — смеется парень, ловко поднимая с пола разбросанные игрушки, одновременно помогая детворе разрешить громкий конфликт. За полчаса он успевает вершить множество важных дел, а со всех сторон лагеря только и слышно: «спроси у Марка», «Марк сказал делать так», «возьми ключ у Марка». Похоже, парень действительно на своем месте — его здесь уважают и любят.

Светлана ведет нас к складу, продолжая рассказ:

— Мы были удивлены тем, как быстро и легко решаются вопросы. Нужна вода? Волонтеры позвонили в одну из компаний, нам везут питьевую воду. Бытовая химия? Тоже есть. Кто-то, помогая, называет свою фамилию или предприятие, мы вносим данные благотворителей и полученные от них суммы в документ, который публикуем на нашем сайте. Там же отчитываемся о своей деятельности, ведем список необходимых для центра вещей. Так вот — кто-то представляется, другие не раскрывают свои данные. Их помощь мы вносим в графу «неравнодушные люди».

Судя по отчету, «неравнодушных людей» на Днепропетровщине немало. Суммы, поступающие от них, разные — от 50 грн. до 7 тысяч. Помогают обычные граждане, предприятия, трудовые коллективы, частные предприниматели, церковь.

Потерянная Николаевка

Две двойни дончанки Людмилы
Две двойни дончанки Людмилы

 

Людмила — та самая мама, у которой две двойни, — возится с малышами.

— Взрывы и автоматные очереди мы стали слышать еще недели за две до отъезда — рассказывает она. — Боялась, что молоко перегорит, нечем будет кормить грудничков. Понятно, было страшно. Руководство Дома матери и ребенка решило нас эвакуировать. Надеемся, когда все закончится, вернуться в Донецк, если еще будет куда возвращаться.

Оксана с мужем и тремя детьми неделю назад приехала из Николаевки Славянского района. На вопросы отвечает односложно, растерянно озираясь на мужа.

— Света нет, воды нет, магазины не работают, есть нечего, стреляют, — скупо рассказывает она о прошлой жизни.— Выехать помогли волонтеры. Возвращаться не будем. Дети не хотят, боятся. Оттуда, из Николаевки, уже почти все уехали.

— Я знаю, с кем еще вам нужно поговорить! — сообщает вездесущий Марк. И уже через пару минут подводит к нам, поддерживая под руку, невысокую пожилую женщину.

— Меня зовут Анна Николаевна Арсеньева, я из Славянска, — представляется она. — Началась у нас стрельба, люди гибнут. В школах окна повыбивали, дыр понаделали. Даже в бомбоубежище попало. Решила отправить внука в Бердянск, в лагерь. Он побежал в школу за справкой, рядом разорвался снаряд, осколки сыплются, а я молюсь: «Господи, хоть бы живой добежал!»

Сначала думала пересидеть, да соседка сказала: «Давай тоже будем отсюда убираться!» Уехали мы с ней на Изюм. А оттуда нас сюда перевезли. Я здесь уже месяц. Довольна. Люди доброжелательные, кормят хорошо. Мы и дома так не кушали, если честно. На тысячу гривен пенсии с внуком не разживешься, да еще и коммунальные надо оплатить.

— Теперь вот собираюсь возвращаться домой, — продолжает она. — Связывалась с родственниками. Они говорят: «Жизнь налаживается. Свет временами бывает, воду скоро дадут!»

Спасение по-лугански

К воротам подъезжает синий микроавтобус. Наконец мы знакомимся с Андреем Пинчуком, настоятелем храма в селе Волосском и основателем благотворительного фонда «Помогаем» (pomogaem.com.ua).Андрей Пинчук

— Государство называет этих людей переселенцами, — говорит Пинчук. — Я не согласен с такой формулировкой — люди бегут, значит, они беженцы.

Началось все ровно месяц назад. Попросили нас принять нескольких человек. От идеи создания центра до ее воплощения прошло пять дней.

Работали почти круглосуточно. Установили дополнительные емкости для воды, 12 мобильных душевых кабин, оборудовали гуманитарный, непродовольственный и продовольственный склады, походный храм, завезли 100 раскладушек с матрасами, 200 комплектов постельного белья. Организовали штаб, провели интернет. Сделали уличный кинотеатр, освещение по территории и отсыпали пляж. Работы завершили за 5 суток. А за месяц наш центр принял 530 человек.

— Власти помогали?

— Знаете, приехал к нам районный начальник, посмотрел, как у нас все устроено, и говорит: «Вот как бывает, когда власть не мешает!», — смеется Андрей. — Но если серьезно, больше всего поразило то, что из тех, кого мы приглашали поучаствовать, никто не отказался. Наоборот, многие сами звонили, предлагали помощь. Только волонтеров с машинами у нас 30 человек.

Священники нашей епархии тоже ездили в Изюм, забирали людей из Славянска, мы помогали организовывать выезд из Краматорска. Передали две машины гуманитарного груза в Славянск — лекарства, продукты, вещи. Еще в то время, когда там оставался только один хирург, который продолжал работать.

— Слышала о вашей поездке в Луганскую область. Расскажете?

— Не знаю, стоит ли об этом писать, — сомневается Андрей. Но после недолгих уговоров все-таки соглашается поделиться.

— У меня там родственники в зоне АТО. Село на трассе Харьков — Ростов, там и сейчас идут постоянные бои, есть раненые среди мирных жителей.

— Как называется село?

— Может, не надо? Вдруг мне опять придется туда ехать.

— Да, понимаю, давайте без названия.

— Для меня важно было вывезти тетю. Это очень дорогой человек, который повлиял на выбор мной жизненного пути. Она водила меня в храм. Тетя уже старенькая, еле ходит, а на фоне этих событий практически перестала вставать. И выбраться оттуда самостоятельно она просто не могла. Пришлось ехать мне, на машине с днепропетровскими номерами. Как сказали потом знающие люди, это было достаточно рискованно. Но в тот момент о моей поездке никто не знал.

Ехал быстро. За день преодолел 38 блокпостов, 16 из них — Нацгвардии, остальные — ополченцев. На одном из них меня задержали представители ЛНР. Посчитали, что я выполняю разведмиссию, — Андрей аккуратно подбирает слова. — Убедительно (он делает особый упор на этом слове. —Авт.) попросили рассказать, зачем еду. И пообещали расстрелять, — выдыхает он и улыбается совершенно легкой, светлой улыбкой.

— Посадили в карцер. Все время приходили, задавали всякие вопросы: зачем ехал, почему хочу вывезти в Украину, а не в Россию, какие коды пропуска на блокпостах Нацгвардии. Поначалу было обидно, — он грустно смеется. — А потом подумал: «Ладно, как Бог даст!» Стал молиться. Пропел пасхальную службу, сделал чин отпевания. Думаю — отпою себя, вдруг уже никто не отпоет, — поясняет с улыбкой. — Потом отпустили, часа через три. Извинились. Насколько я понял, они пытались выяснить, кто я на самом деле, с кем-то связывались.

Телефон они сразу забрали, проверяли содержимое.

В общем, было весело. Это такой опыт... Они не только отпустили, но еще позвонили на следующие блок-посты, чтоб меня не трогали, и потом уже все было нормально.

— Как сейчас тетя?

— Хорошо! Уже бегает, по хозяйству помогает.

— А какие планы у ваших родственников, у людей в центре?

— Я не спрашиваю о планах. Принципиально не говорю с людьми о политике вообще. Наш центр — исключительно гуманитарная миссия. Нам достаточно знать, что человек оказался в беде, и мы помогаем. Да, мы за единую Украину. Вы видите, у нас над лагерем висит флаг. Но я не хочу придавать нашей деятельности политическую окраску. Людей нужно окружить вниманием, заботой, любовью. Этого достаточно. Все смотрят новости, читают газеты. Все понятно и так.  

Киев — Волосское — Киев

скачать dle 10.2 КиноСвин

Источник информации: 2000.ua


Добавить комментарий

comments powered by Disqus

Парафия святого Архистратига Михаила. Разработка сайта VankaIdeas